Попытка распространить «французский» вариант цензивы на все королевство встретила протест на местах. Так было в Нормандии. Нормандский закон называет крестьянскую зависимую землю ротюрным фьефом, что, как правильно считали и М. Блок и Делиль, следует объяснить генетическим ее родством с рыцарским феодом, воспоминанием о том времени, когда нормандский крестьянин был воином, а воин — крестьянином. Ни в коем случае нельзя пренебрегать этой терминологией, как это делает Гп Буа. Признать ротюрный фьеф цензивой на Парижский манер, как того требовали парижские судьи, присланные в Нормандию в середине XVI в. для реформы старого нормандского закона XIII в., означало для крестьян согласиться на разверстку стремительно растущей королевской тальи исключительно среди ротюрье, что противоречило старинной нормандской традиции, отмеченной определенным равенством в исполнении гражданского долга, как крестьянами, так и дворянами. Крестьяне не соглашались с этим, заявляя, что в Нормандии все — дворяне. Именно так мы понимаем лозунги знаменитоговосстания«Босоногих» 1639—1642 годов. Однако неумолимый ход истории ломал традиционные представления крестьян, подчинял их «французскому» закону, отработавшему механизм взимания королевских налогов еще в XIV в., сразу после восстания жаков 1358 года.
